Поклонники Виктора Цоя чаще всего называют себя «киноманами», и не задумываются о том, что вкладывают в эти слова, называя себя так. Тем временем, сторонние наблюдатели этого явления бьют тревогу: киномания, оказывается, великое зло, а социологи, занимающиеся выявлением и профилактикой подросткового экстремизма, выделили киноманов в особую субкультуру. Более того – они утверждают, что эта субкультура на грани исчезновения.Прямо-таки «вымирающий вид животных». Да и вся статья написана в том же духе: как будто это не социологи, а зоологи, и рассматривают они не общность людей, а определенный вид животных, с ареалом их обитания, внешними признаками и даже попытками описать модель их поведения. Все это наукообразие в итоге дало нулевой результат и для науки, и для жизни.
Начнем с того, что «субкультуры» киноманов попросту не существовало и не существует. То, что исследователи принимают за «субкультуру» можно назвать «фэндом», но поскольку Цой – рок-музыкант, а многие его поклонники – неформалы, то социологи назвали киноманов «субкультурой». Рассмотрим основные признаки субкультуры и проанализируем, присутствуют ли они в общности киноманов.
1. Свое собственное, отличное от «общепринятого» и других субкультур мировоззрение. Единого мировоззрения для всех киноманов попросту не существует. То, что могло лечь в основу киноманского «мировоззрения» – песни Цоя, его поступки и характер – каждый киноман трактует по-своему, на уровне, соответствующем его возрасту, интеллекту, пристрастиям, религиозным убеждениям и т. д. и т. п. Один считает, что надо воевать с попсой, второй – что надо бороться с собственной слабостью и глупостью. И это может быть даже один и тот же человек, слушающий Цоя, на разных этапах своей жизни, и делающий выводы из одних и тех же песен в соответствии с возрастом и уровнем осведомленности об их авторе.
2. Своя манера одеваться, атрибутика и символика. Ее также нет. Можно конечно, считать за символику логотип группы, футболки-значки с Цоем, манеру одеваться в его стиле и т п, но у любой популярной рок-группы есть свой логотип, а ее поклонники носят атрибутику с любимым исполнителем, так что здесь киноманы абсолютно не являются исключением из общей модели поведения неформалов. Подражание кумиру во внешнем облике также не является характерной особенностью киноманов. В любой группе поклонников знаменитости есть «фанаты», которые любят подражать кумиру, и таких, как правило, все же не настолько много, чтобы считать их каким-то общим типажом для всех поклонников. К тому же, внешний образ Цоя, музыка группы КИНО, сами по себе восходят к модному в 80-е годы течению неоромантиков и пост-панку. Более того, по всей видимости, многие, если не большинство настоящих киноманов почти никак не проявляют свое увлечение во внешнем облике, да и к неформальным объединениям относятся с большим скептицизмом.
3. Свой собственный сленг. Нет никаких видимых признаков, что поклонники Цоя говорят на каком-то сильно отличающемся от литературного русского языке. За сленг конечно, можно принять названия тусовочных мест, имена и т. п., но любой человек, не имеющий отношения к общности киноманов, может прекрасно понимать, что пишут на киноманских сайтах. Например, у анимешников есть свой сленг, основанный на словах из японского языка, типа «отаку», «кавай» или «няшный», а у киноманов пока ничего подобного я не замечаю. Отсюда вытекает, что Виктор Цой не является основателем субкультуры, а киноманы– не являются субкультурой или «неформальным молодежным движением». Мы даже не можем сказать, что «мы вместе», потому что мы слишком разные. В силу разного мировоззрения мы часто спорим и не можем договориться, хотя слушаем одни и те же песни, простые дальше некуда, но и в них выискиваем потаенные смыслы, потому что Цой оставил своим слушателям большую свободу выбора. А свобода выбора не очень вяжется со стадностью, неважно, какая она – формальная или неформальная. Сама субкультура, конечно, изначально возникает именно из-за того, что все люди – разные. И не может каждый следовать «стандарту», которому якобы следует большинство. Но часто желание выскользнуть из лап «стандартной культуры» тоже ведет к формированию «стада», которым неформалы презрительно именуют «большинство», пусть и более мелкого и менее страшного для самостоятельного мышления, в меньшей степени нивелирующего сознание. Цой был против любой стадности, в том числе и в форме фанатов знаменитости. Он, скорее всего, понимал, что войти в какую-либо группу людей, не признанную официально – это недостаточная степень свободы, не единственный вариант пути к освобождению от давления. Именно из-за отсутствия жесткой идеологии и желания куда-то вести за собой и вписываться во что бы то ни было в песнях и жизненной позиции «вдохновителя движения», киноманы, при всей своей одиозности, кажутся исследователям менее агрессивными, чем алисоманы, а «субкультура» у них размытая, с тенденцией к угасанию. Но из-за того, что киноманы – это не субкультура, то угасать, собственно, было нечему.
Нужно еще сделать оговорку, кого считать киноманом. Если за киноманов принять только тех, кто носит атрибутику, подражает Цою, обожествляет его и живет на кладбище – тогда социологи правы, но куда же девать тех, кто всего этого не делает, и при этом в полном смысле слова является поклонником Цоя? Лично я подразумеваю под словом «киноманы» довольно размытую и разношерстную общность людей, которые не просто слушают Виктора Цоя, а особо выделяют его для себя, по-особому относятся к нему самому и его песням. Придают песням Цоя не просто эстетическую значимость, но и эмоциональную, в каком то смысле даже этическую, относятся к Цою не просто как к любимому музыканту, а как к интересной личности. Их и можно назвать киноманами – не субкультурой, а просто поклонниками Виктора Цоя. Проявления этого особого отношения могут быть самыми разными – от поверхностного увлечения, подражания тому, что делают окружающие «неформалы», и до простого интереса к жизни и творчеству Цоя, не только песням, но и кино, живописи и т п.. Это уже зависит от уровня интеллекта, возраста, характера, степени осведомленности в своем увлечении и т п. То есть условно включаю в число киноманов и тех, кто формально, но очень ярко проявляет свое «киноманство», и тех, кто является настоящим поклонником, но совершенно незаметен для исследователей субкультур. Но социологи опираются исключительно на внешние, а не на внутренние проявления «киноманства». Например, они называют «киноманскую субкультуру» панк-ориентированной, только из-за того, что среди посетителей «памятных мест» большое количество панков. Но ведь Цой – это персона, пользующаяся уважением вообще почти у всех неформалов. Его уважает каждый «ценитель русского рока», вменяемый или невменяемый, его записывают в свои не только панки, но и готы, и у готов, кстати, больше резона это делать, чем у панков, так как ранняя готика возникла в русле пост-панка и новой романтики, эстетики которой придерживалась группа КИНО. Цой пользуется уважением даже у электронщиков и рэперов – нет числа рэп-опусам и ремиксам, так или иначе связанным с именем Виктора. Более того – Цой вышел вообще за рамки субкультур и неформалов, его слушают обыкновенные люди, никуда себя не относящие. Поэтому вешать на всех посетителей Богословского кладбища ярлык «киноманы» не совсем верно. Исследователи считают основной отличительной чертой именно киноманов «культ» Цоя, его «обожествление». Они, скорее всего, плохо понимают, какое отношение к Виктору действительно преобладает в киноманской среде и почему. Чтобы изучить какое-либо социальное явление, нужно отталкиваться от его причины, от того, что легло в его основу. В основу так называемого «киноманского движения» лег, по мнению социологов, подростковый фанатизм, связанный с трагической судьбой рок-звезды. Я же считаю, что причиной киномании является не только и не столько это. Главное, на чем держится киномания – это песни Виктора Цоя. Но это не просто песни. Тут нужно напомнить, что песни Цоя отличаются тем, что они неразрывно связаны с его личностью. Он и сам говорил, что пишет то, что его волнует, то, что ему интересно. Более того, он говорит «Моя душа – в моих песнях». Поэтому человек, который слушает песни Цоя, как бы соприкасается с самим автором, с его душой. Большинство песен Цоя – это личная беседа лирического героя со слушателем, которая сближает их, даже в чем –то ставит на один уровень. Это уже никак не может сочетаться с культом и обожествлением. Естественно, Цой не просто высказывает свою позицию, как это делает большинство наших рок-музыкантов. Его отличительная черта еще и в том, что он делает ее максимально понятной и простой форме, затрагивая часто сложнейшие темы. Его песни одновременно высказывают его мнение и в то же время помогают найти людей, которые согласны с его позицией. «Я просто рад, что у меня на настоящий момент довольно много единомышленников, то есть если людям нравятся мои песни, значит, они находят в них что-то для себя общее и близкое» – говорит он в интервью. Получается, что поклонники Виктора Цоя – это в чем-то не столько фанаты, сколько единомышленники. Именно поэтому песни Цоя слушают до сих пор, и это не анахронизм. Не нужно смеяться над теми, кто «слушает всякое старье». Устаревает музыкальный стиль, мода, но, человеческая душа устареть не может. То, что чувствовали и переживали люди в глубокой древности, ровным счетом никак не изменилось и сегодня, несмотря на все различия в традициях, мировоззрении, форме. Раз песни – это душа автора, то естественен и интерес киноманов к самому Цою. Отличительной чертой именно киноманов является не культ. Культ и обожествление вообще может встречаться как крайняя форма эмоциональной вовлеченности в любой группе поклонников знаменитости. А особенностью киноманов является ощущение личной беседы, общения с Цоем через песни. Не как с божком, а как с человеком . Ему не молятся, его слушают, с ним разговаривают. И вот тут и может возникнуть психическое помешательство, эзотеризм и прочая муть, если человек слишком подвержен внешним влияниям. впечатлителен или не контролирует себя. Но судят об этом не по тому, как думают и чувствуют сами поклонники Цоя в основной массе, а по граффити на стенах, которые оставляет лишь какая-то их часть. К тому же, эти граффити сами по себе возникли вовсе не как организованная форма поведения, а как крик отчаяния (а в отчаянии можно накалякать что угодно), и лишь потом это стало большей частью бездумным повторением чужих ярко выраженных искренинх чувств, которое чем-то приглянулось недалеким подросткам). Но не совсем справедливо распространять лишь один аспект «киномании» на всех – это не отражает реальности.
Статья не моя
Начнем с того, что «субкультуры» киноманов попросту не существовало и не существует. То, что исследователи принимают за «субкультуру» можно назвать «фэндом», но поскольку Цой – рок-музыкант, а многие его поклонники – неформалы, то социологи назвали киноманов «субкультурой». Рассмотрим основные признаки субкультуры и проанализируем, присутствуют ли они в общности киноманов.
1. Свое собственное, отличное от «общепринятого» и других субкультур мировоззрение. Единого мировоззрения для всех киноманов попросту не существует. То, что могло лечь в основу киноманского «мировоззрения» – песни Цоя, его поступки и характер – каждый киноман трактует по-своему, на уровне, соответствующем его возрасту, интеллекту, пристрастиям, религиозным убеждениям и т. д. и т. п. Один считает, что надо воевать с попсой, второй – что надо бороться с собственной слабостью и глупостью. И это может быть даже один и тот же человек, слушающий Цоя, на разных этапах своей жизни, и делающий выводы из одних и тех же песен в соответствии с возрастом и уровнем осведомленности об их авторе.
2. Своя манера одеваться, атрибутика и символика. Ее также нет. Можно конечно, считать за символику логотип группы, футболки-значки с Цоем, манеру одеваться в его стиле и т п, но у любой популярной рок-группы есть свой логотип, а ее поклонники носят атрибутику с любимым исполнителем, так что здесь киноманы абсолютно не являются исключением из общей модели поведения неформалов. Подражание кумиру во внешнем облике также не является характерной особенностью киноманов. В любой группе поклонников знаменитости есть «фанаты», которые любят подражать кумиру, и таких, как правило, все же не настолько много, чтобы считать их каким-то общим типажом для всех поклонников. К тому же, внешний образ Цоя, музыка группы КИНО, сами по себе восходят к модному в 80-е годы течению неоромантиков и пост-панку. Более того, по всей видимости, многие, если не большинство настоящих киноманов почти никак не проявляют свое увлечение во внешнем облике, да и к неформальным объединениям относятся с большим скептицизмом.
3. Свой собственный сленг. Нет никаких видимых признаков, что поклонники Цоя говорят на каком-то сильно отличающемся от литературного русского языке. За сленг конечно, можно принять названия тусовочных мест, имена и т. п., но любой человек, не имеющий отношения к общности киноманов, может прекрасно понимать, что пишут на киноманских сайтах. Например, у анимешников есть свой сленг, основанный на словах из японского языка, типа «отаку», «кавай» или «няшный», а у киноманов пока ничего подобного я не замечаю. Отсюда вытекает, что Виктор Цой не является основателем субкультуры, а киноманы– не являются субкультурой или «неформальным молодежным движением». Мы даже не можем сказать, что «мы вместе», потому что мы слишком разные. В силу разного мировоззрения мы часто спорим и не можем договориться, хотя слушаем одни и те же песни, простые дальше некуда, но и в них выискиваем потаенные смыслы, потому что Цой оставил своим слушателям большую свободу выбора. А свобода выбора не очень вяжется со стадностью, неважно, какая она – формальная или неформальная. Сама субкультура, конечно, изначально возникает именно из-за того, что все люди – разные. И не может каждый следовать «стандарту», которому якобы следует большинство. Но часто желание выскользнуть из лап «стандартной культуры» тоже ведет к формированию «стада», которым неформалы презрительно именуют «большинство», пусть и более мелкого и менее страшного для самостоятельного мышления, в меньшей степени нивелирующего сознание. Цой был против любой стадности, в том числе и в форме фанатов знаменитости. Он, скорее всего, понимал, что войти в какую-либо группу людей, не признанную официально – это недостаточная степень свободы, не единственный вариант пути к освобождению от давления. Именно из-за отсутствия жесткой идеологии и желания куда-то вести за собой и вписываться во что бы то ни было в песнях и жизненной позиции «вдохновителя движения», киноманы, при всей своей одиозности, кажутся исследователям менее агрессивными, чем алисоманы, а «субкультура» у них размытая, с тенденцией к угасанию. Но из-за того, что киноманы – это не субкультура, то угасать, собственно, было нечему.
Нужно еще сделать оговорку, кого считать киноманом. Если за киноманов принять только тех, кто носит атрибутику, подражает Цою, обожествляет его и живет на кладбище – тогда социологи правы, но куда же девать тех, кто всего этого не делает, и при этом в полном смысле слова является поклонником Цоя? Лично я подразумеваю под словом «киноманы» довольно размытую и разношерстную общность людей, которые не просто слушают Виктора Цоя, а особо выделяют его для себя, по-особому относятся к нему самому и его песням. Придают песням Цоя не просто эстетическую значимость, но и эмоциональную, в каком то смысле даже этическую, относятся к Цою не просто как к любимому музыканту, а как к интересной личности. Их и можно назвать киноманами – не субкультурой, а просто поклонниками Виктора Цоя. Проявления этого особого отношения могут быть самыми разными – от поверхностного увлечения, подражания тому, что делают окружающие «неформалы», и до простого интереса к жизни и творчеству Цоя, не только песням, но и кино, живописи и т п.. Это уже зависит от уровня интеллекта, возраста, характера, степени осведомленности в своем увлечении и т п. То есть условно включаю в число киноманов и тех, кто формально, но очень ярко проявляет свое «киноманство», и тех, кто является настоящим поклонником, но совершенно незаметен для исследователей субкультур. Но социологи опираются исключительно на внешние, а не на внутренние проявления «киноманства». Например, они называют «киноманскую субкультуру» панк-ориентированной, только из-за того, что среди посетителей «памятных мест» большое количество панков. Но ведь Цой – это персона, пользующаяся уважением вообще почти у всех неформалов. Его уважает каждый «ценитель русского рока», вменяемый или невменяемый, его записывают в свои не только панки, но и готы, и у готов, кстати, больше резона это делать, чем у панков, так как ранняя готика возникла в русле пост-панка и новой романтики, эстетики которой придерживалась группа КИНО. Цой пользуется уважением даже у электронщиков и рэперов – нет числа рэп-опусам и ремиксам, так или иначе связанным с именем Виктора. Более того – Цой вышел вообще за рамки субкультур и неформалов, его слушают обыкновенные люди, никуда себя не относящие. Поэтому вешать на всех посетителей Богословского кладбища ярлык «киноманы» не совсем верно. Исследователи считают основной отличительной чертой именно киноманов «культ» Цоя, его «обожествление». Они, скорее всего, плохо понимают, какое отношение к Виктору действительно преобладает в киноманской среде и почему. Чтобы изучить какое-либо социальное явление, нужно отталкиваться от его причины, от того, что легло в его основу. В основу так называемого «киноманского движения» лег, по мнению социологов, подростковый фанатизм, связанный с трагической судьбой рок-звезды. Я же считаю, что причиной киномании является не только и не столько это. Главное, на чем держится киномания – это песни Виктора Цоя. Но это не просто песни. Тут нужно напомнить, что песни Цоя отличаются тем, что они неразрывно связаны с его личностью. Он и сам говорил, что пишет то, что его волнует, то, что ему интересно. Более того, он говорит «Моя душа – в моих песнях». Поэтому человек, который слушает песни Цоя, как бы соприкасается с самим автором, с его душой. Большинство песен Цоя – это личная беседа лирического героя со слушателем, которая сближает их, даже в чем –то ставит на один уровень. Это уже никак не может сочетаться с культом и обожествлением. Естественно, Цой не просто высказывает свою позицию, как это делает большинство наших рок-музыкантов. Его отличительная черта еще и в том, что он делает ее максимально понятной и простой форме, затрагивая часто сложнейшие темы. Его песни одновременно высказывают его мнение и в то же время помогают найти людей, которые согласны с его позицией. «Я просто рад, что у меня на настоящий момент довольно много единомышленников, то есть если людям нравятся мои песни, значит, они находят в них что-то для себя общее и близкое» – говорит он в интервью. Получается, что поклонники Виктора Цоя – это в чем-то не столько фанаты, сколько единомышленники. Именно поэтому песни Цоя слушают до сих пор, и это не анахронизм. Не нужно смеяться над теми, кто «слушает всякое старье». Устаревает музыкальный стиль, мода, но, человеческая душа устареть не может. То, что чувствовали и переживали люди в глубокой древности, ровным счетом никак не изменилось и сегодня, несмотря на все различия в традициях, мировоззрении, форме. Раз песни – это душа автора, то естественен и интерес киноманов к самому Цою. Отличительной чертой именно киноманов является не культ. Культ и обожествление вообще может встречаться как крайняя форма эмоциональной вовлеченности в любой группе поклонников знаменитости. А особенностью киноманов является ощущение личной беседы, общения с Цоем через песни. Не как с божком, а как с человеком . Ему не молятся, его слушают, с ним разговаривают. И вот тут и может возникнуть психическое помешательство, эзотеризм и прочая муть, если человек слишком подвержен внешним влияниям. впечатлителен или не контролирует себя. Но судят об этом не по тому, как думают и чувствуют сами поклонники Цоя в основной массе, а по граффити на стенах, которые оставляет лишь какая-то их часть. К тому же, эти граффити сами по себе возникли вовсе не как организованная форма поведения, а как крик отчаяния (а в отчаянии можно накалякать что угодно), и лишь потом это стало большей частью бездумным повторением чужих ярко выраженных искренинх чувств, которое чем-то приглянулось недалеким подросткам). Но не совсем справедливо распространять лишь один аспект «киномании» на всех – это не отражает реальности.
Статья не моя